И вот эксперты-науковеды ведут идейные битвы, «научные войны». Поколения воюют с поколениями, на нас накатывают волны STS (Science and Technology Studies): первая, вторая, третья… Сколько их ещё будет? Эксперты знают, что истины нет. А мы, «просвещённая публика», сидим в зрительном зале и с восхищением и замиранием сердца смотрим этот спектакль и сопереживаем, потому что верим в истину и ждём её окончательного торжества, к которому якобы приведут споры экспертов.

Видеозапись выступления С. М. Антакова на обсуждении курса лекций О. Е. Столяровой (Институт философии РАН) «Science and Technology Studies»

Лекция Михайлова «Равинáгар – состояние отождествления пространства, психики и грамматики» состоялась 21 мая 2016 г. в «Философском кафе» в С.-Петербурге, продолжалась 2 часа 13 минут и была интересна. Я прослушал её 16 ноября 2016 г.

Михайлов говорил о том, что многие наблюдатели считают его психически ненормальным и ставят ему разные диагнозы. По моему же впечатлению от лекции, Михайлов в высшей степени нормален, противоположное же впечатление вызвано его чрезмерным стремлением доказать свою гениальность невежественной публике. Он действительно гениален в математике и, кажется, в искусстве жонглирования (его он не демонстрировал, но говорил о подготовке беспрецедентного трюка так, что ему можно поверить).

Однако, гениален ли он в философии? Этого утверждать пока нельзя, поскольку в философии он пока новичок, и не известно, заинтересуется ли, овладеет ли он классическим философским языком. Пока же он хочет создать свой язык, пригодный для сообщения своих мыслей, который может получить признание в рамках хотя бы небольшой секты или школы последователей.

В лекции Михайлов был косноязычен, когда пытался выразить свои претендующие на универсальность мысли, навеянные ему теорией гомотопий в математике и психотерапевтическим опытом. Ещё более косноязычны были вопросы слушателей к Михайлову, что не удивительно. Михайлов терпеливо выслушивал эти вопросы и подчас длительные рассуждения, он никого ни разу не прервал и не обидел, что лишний раз демонстрирует его высокую социальную адаптированность, стало быть, нормальность.

«Философия» Михайлова оказалась чрезвычайно простой. Она апеллирует к трём образам-узорам, якобы борющимися друг с другом: фрактальному узору, глубинному узору с разрывами и плоскому лабиринту. Первый он связывает с паранойей, второй – с шизофренией (к которой относится с одобрением), третий – почему-то с эпилепсией. Слушателям, и мне в том числе, не понятно лишь, как Михайлов визуально представляет себе глубинный узор. По-моему, глубинность такого узора означает не его трёхмерность, в отличие от двумерного «плоского лабиринта» или фрактального узора, но его залегание в каком-то глубинном слое (не понятно, что именно расслоено – сознание, основания философского знания, бытие или что-то ещё), в силу этой глубиности не очень видимом. Когда кто-то спросил Михайлова, где можно воочию увидеть глубинный узор, он так и не смог ясно ответить, сославшись, в частности, на картины Ван Гога, но не разъяснив, как в них это увидеть. В итоге, Михайлов не смог передать стоящий перед ним образ этого типа узора слушателям.

Риторика Михайлова, в которой три типа узоров оказываются приложимы, кажется, к любой предметной области (они и применялись им и некоторыми его слушателями к психологии, искусству жонглирования, политике и др.), легко может быть усвоена поп-философскими (развлекательно-философскими) сообществами, что и показали слушатели лекции своими вопросами и рассуждениями на новом языке, изобретаемом Михайловым. Поэтому вполне вероятно признание его «философии» в подобных философско-риторических кругах. Риторике по поводу трёх типов узоров легко научиться людям со сколько-нибудь заметным риторическим талантом, уже освоившим (и уставшим от него) язык Лакана, Фуко, Жижека и им подобных властителей дум, теряющих былое влияние. Узоры, или формы, Михайлова удобно использовать в изобретении речей, а стоящая за ними авторитетная математика (теория гомотопий) санкционирует в глазах невежд использование такой риторики, несмотря на то, что никаких шансов понять эту математику (источник узорной риторики) на профессиональном (не популярном) уровне ни у кого нет. Ведь сам Михайлов сказал, что его теорию (доказательство некоей теоремы) могут понять лишь 4 или 5 человек в мире, и нет никаких оснований сомневаться в этом.

«Философия» Михайлова, основанная на трёх узорах, представляет собой грубую в своей простоте психиатрическую концепцию, навеянную его топологическими занятиями и обобщённую до универсального объяснительного принципа. Она имеет значение лишь для изобретения речей и будет забыта неблагодарной публикой, когда в моду войдут новые популярные – простые и пригодные для риторической инвенции – принципы.

Из общедоступного рассказа Михайлова о математике, которой он занимается, и из подобных рассказов других математиков о достижениях их коллег в других областях математики можно заключить, что математика Михайлова – не более чем «игра в бисер», ей едва ли суждено превратиться в столбовую дорогу математики. Трудно представить, что она когда-нибудь перестанет быть математическим курьёзом, побочным фактом истории математики. Это потому трудно представить, что для доказательства филигранного результата Михайлова ему пришлось использовать с десяток результатов из разнородных математических теорий. Именно поэтому за проверку его доказательства никогда не возьмутся составляющие критическую массу математики, идущие путём математического мэйнстрима. Можно лишь надеяться на то, что результат Михайлова будет переоткрыт или подтверждён единой простой теорией, которая и окажется очередной вехой этого мэйнстрима.

Примеров подобных математических головоломок-курьёзов, потребовавших беспрецедентных усилий математических гениев, много в разных областях математики вроде теории множеств, конструктивной математики, теории чисел.

Математическое значение достижений Михайлова в теории гомотопий можно уподобить его же планируемому достижению в искусстве жонглирования двумя кольцами и шаром. Они интересны, поразительны, но к магистральному стволу жизни (в том числе математической) имеют очень опосредованное отношение.

Специфическая околофилософская публика, послушав лекцию Михайлова в течение приблизительно часа, очаровалась лектором и уже начала понемногу усваивать его «узорчатый» язык, что проявилось в задаваемых ему вопросах-размышлениях. Может быть, Михайлов так умён (впрочем, в его исключительном и разностороннем уме невозможно сомневаться), что в душе смеялся над людьми, безотчётно желающими быть обманутыми, безмерно возвышаясь над своей мнимо глубокомысленной аудиторией, передать математическую искру своего гения которой он всё же пытался.


На секции «Философия науки». Илкка Ниинилуото, финский логик, член Ассамблеи Конгресса, председатель секции.


С.М. Антаков во время доклада.


Вступительное слово на английском языке перед докладом С.М. Антакова произносит Екатерина Антакова.

Видеозапись доклада С.М. Антакова в Афинах. Видна только нижняя (русскоязычная) часть слайдов презентации

В феврале 2013 года издательством Нижегородского Государственного Университета им. Н. И. Лобачевского выпущен учебник С. М. Антакова «Основные идеи и задачи классической логики». Он сопровождается двумя предисловиями, второе из которых раскрывает новационный научный аспект содержания учебника.

Для получения учебника обращайтесь к автору, Сергею Антакову, по адресу sergey[собака]antakov[точка]ru.

Учебник логики С. М. Антакова, обложка
С. М. Антаков. Основные идеи и задачи классической логики
С. М. Антаков. Основные идеи и задачи классической логики
С. М. Антаков. Основные идеи и задачи классической логики

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского

С.М. Антаков

ОСНОВНЫЕ ИДЕИ И ЗАДАЧИ КЛАССИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ

Учебное пособие

Рекомендовано учёным советом факультета социальных наук для студентов ННГУ, обучающихся по гуманитарным специальностям

Нижний Новгород, 2012

УДК 160
ББК 87.4
А 72

Р е ц е н з е н т ы:
зав. кафедрой правоведения Нижегородского государственного
архитектурно-строительного университета, доктор философских наук,
профессор Г.П. Корнев;
зав. кафедрой алгебры и математической логики
Тверского государственного университета, доктор физико-математических наук, профессор А.В. Чагров

Антаков С.М.

А 72 Основные идеи и задачи классической логики: Учебное пособие. – Нижний Новгород: Издательство Нижегородского госуниверситета, 2012. – 174 с.
ISBN 978-5-91326-209-7

В настоящем учебном пособии впервые в истории классической (философской) логики её основное содержание (теория понятия, суждения и умозаключения) получает логическую форму, то есть излагается в соответствии с формальным критерием теоретических наук, причём на собственных, а не чуждых ей, основаниях. Это позволяет лучшим образом разъяснить основные идеи и методы логики, входящие в учебную программу дисциплины. Пособие содержит подробные указания, необходимые для решения учебных логических задач.

Книга предназначена для студентов гуманитарных специальностей ННГУ им. Н.И. Лобачевского, изучающих логику. Она может быть с успехом использована и для самообразования.

Ответственный за выпуск:
председатель методической комиссии факультета социальных наук, кандидат социологических наук, доцент Петрова И.Э.

УДК 160
ББК 87.4
(С) С.М. Антаков, 2012
(С) Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, 2012

More »

Материал временно скрыт от просмотра.

Антаков С.М. Наука как экзистенция // Вестник Нижегородского
университета им. Н.И. Лобачевского. No. 1 Часть 3. Н.Новгород: Изд-во
ННГУ им. Н.И. Лобачевского, 2012. С. 81-88.

Аннотация: Наука в её экзистенциальном аспекте не стала в полной мере предметом философии науки, но подходы к этому уже намечены. Главным средством при этом оказываются категории фундаментализма, нефундаментализма и модернизма. Не менее важно разделить логический и математический аспекты философского образа науки. В качестве методологической опоры работы выбрана немецкая классическая философия.

Ключевые слова: антиномия, кризис, новация, модернизм, неопозитивизм, постпозитивизм, разум, революция, фундаментализм, экзистенциальная философия.

1. Непредметный аспект науки

Термин «наука» имеет три главных словарных значения: 1) научное знание, 2) научная деятельность, производящая научное знание, и 3) наука как социальный институт. Они хорошо известны, поэтому тема «Наука как знание» была бы всем понятна (но и не интересна). Однако приходится разъяснять, чтó автор понимает под наукой как экзистенцией. Неопозитивизм и постпозитивизм – две наиболее влиятельные в ХХ веке философии науки – имеют общую позитивистскую направленность, хотя их подходы к науке диаметрально противоположны. Именно наука как знание, то есть как предмет, который можно передать другому, является предметом неопозитивизма, а наука как деятельность стала предметом постпозитивизма. Конечно, рассматривая науку как деятельность, постпозитивизм не может отвлечься и от субъекта этой деятельности. Однако субъект в данном случае редуцируется к «социальному институту», опредмечивается, то есть оказывается не подлинным субъектом. Задача преодоления такого позитивистского по существу подхода оправдывает тему «Наука как экзистенция».

Наука как экзистенция всегда ограничивалась «парадигмами», запретами, логическими, математическими и прочими формами. Поэтому историю науки необходимо представить как борьбу с ограничениями, имеющую характер софистической (просветительской) борьбы против сковывающих традиций, против консерватизма и замшелых авторитетов. Экзистенциальный характер науки, её активизм и прагматизм (устремлённость к благу, особенно возвышенно-духовному) ярко выражен русским космизмом, по существу фундированным немецкой классической философией. Так, согласно К. Ясперсу, принадлежащему немецкой философской традиции, наука есть рациональное самосознание, ориентирующее в мире и само ориентированное на идеал целесообразного переустройства мира и практического создания жизненно необходимых благ 1.

Экзистенциальный характер науки позволил ей успешно конкурировать с религией, начиная с Нового времени, и дать людям новую, сциентистскую и в определённом смысле антропоцентричную, веру. Поэтому желательно положить в основу изложения истории науки определения науки не столько как знания и соответствующей деятельности, сколько как субъекта этой деятельности. Да и сама научная деятельность при этом должна рассматриваться шире, как деятельность, не только производящая знание, но и целеполагающая, этическая.
More »

В феврале 2013 года в издательстве Нижегородского Государственного Университета им. Н. И. Лобачевского вышла книга итальянского математика и философа Габриэле Лолли «Философия математики. Наследие двадцатого столетия».

Философия Математики Габриэле Лолли - обложка

обложка книги Г. Лолли - задняя часть

В феврале 2013 года издательством Нижегородского Государственного Университета им. Н. И. Лобачевского выпущен учебник С. М. Антакова «Основные идеи и задачи классической логики». Он сопровождается двумя предисловиями, второе из которых раскрывает новационный научный аспект содержания учебника.

Для получения учебника обращайтесь к автору, Сергею Антакову, по адресу sergey[собака]antakov[точка]ru.

Учебник логики С. М. Антакова, обложка
С. М. Антаков. Основные идеи и задачи классической логики
С. М. Антаков. Основные идеи и задачи классической логики
С. М. Антаков. Основные идеи и задачи классической логики

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского

С.М. Антаков

ОСНОВНЫЕ ИДЕИ И ЗАДАЧИ КЛАССИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ

Учебное пособие

Рекомендовано учёным советом факультета социальных наук для студентов ННГУ, обучающихся по гуманитарным специальностям

Нижний Новгород, 2012

УДК 160
ББК 87.4
А 72

Р е ц е н з е н т ы:
зав. кафедрой правоведения Нижегородского государственного
архитектурно-строительного университета, доктор философских наук,
профессор Г.П. Корнев;
зав. кафедрой алгебры и математической логики
Тверского государственного университета, доктор физико-математических наук, профессор А.В. Чагров

Антаков С.М.

А 72 Основные идеи и задачи классической логики: Учебное пособие. – Нижний Новгород: Издательство Нижегородского госуниверситета, 2012. – 174 с.
ISBN 978-5-91326-209-7

В настоящем учебном пособии впервые в истории классической (философской) логики её основное содержание (теория понятия, суждения и умозаключения) получает логическую форму, то есть излагается в соответствии с формальным критерием теоретических наук, причём на собственных, а не чуждых ей, основаниях. Это позволяет лучшим образом разъяснить основные идеи и методы логики, входящие в учебную программу дисциплины. Пособие содержит подробные указания, необходимые для решения учебных логических задач.

Книга предназначена для студентов гуманитарных специальностей ННГУ им. Н.И. Лобачевского, изучающих логику. Она может быть с успехом использована и для самообразования.

Ответственный за выпуск:
председатель методической комиссии факультета социальных наук, кандидат социологических наук, доцент Петрова И.Э.

УДК 160
ББК 87.4
(С) С.М. Антаков, 2012
(С) Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского, 2012

More »

Альфред Тарский (США)

Первая публикация на русском языке (переводчик не указан):
Тарский А. Истина и доказательство // Вопросы философии. 1972. № 8. С. 136-145.

Предметом обсуждения в этой статье является старый вопрос, который довольно часто рассматривался в современной литературе, и поэтому нелегко сделать оригинальный вклад в его обсуждение. Я боюсь, что для многих читателей ни одна из идей, изложенных в этой статье, не покажется существенно новой. Однако я надеюсь, что они, возможно, проявят интерес к способу расположения и связывания материала1.

Наша первая задача состоит в объяснении значения термина «истинное». Эта задача будет рассматриваться здесь в существенно ограниченном объёме. Понятие истины встречается во многих различных контекстах, и существуют несколько различных категорий объектов, с которыми сопоставляется термин «истинное». В психологических дискуссиях мы можем говорить об истинных чувствах, равно как и об истинных убеждениях; в рассуждениях из области эстетики может рассматриваться истинное содержание некоторого предмета искусства. В данной же статье нас интересует только то, что может быть названо логическим понятием истины. Говоря более точно, мы займёмся исключительно значением термина «истинное», когда этот термин используется по отношению к предложениям. По-видимому, таким было первоначальное использование термина «истинное» в человеческом языке. Предложения трактуются здесь как логические объекты — как некоторые ряды звуков или написанных знаков (конечно, не всякий такой ряд представляет собою предложение). Более того, говоря о предложениях, мы всегда имеем в виду повествовательные предложения.

Вероятно, наиболее известное из философских определений понятие истины дано в «Метафизике» Аристотеля: «В самом деле, говорить, что сущее не существует или не сущее существует, это — ложь, а говорить, что сущее существует, и не-сущее не существует, это — правда»2.

Интуитивное содержание аристотелевской формулировки представляется довольно ясным. Тем не менее она оставляет желать лучшего с точки зрения точности и формальной корректности. В частности, эта формулировка непосредственно приложима лишь к высказываниям, которые «говорят» о чем-то, «что это есть» или «что этого нет»; в большинстве случаев было бы довольно трудно оценить высказывание в этой форме, не искажая его смысла и духа языка. Возможно, это и есть одна из причин того, почему в современной философии предлагаются различные заменители для аристотелевской формулировки. В качестве примера можно привести следующие:

Предложение является истинным, если оно отмечает действительное положение дел.

Истинность предложения состоит в его согласии (или соответствии) с реальностью.

Благодаря использованию технических философских терминов эти формулировки имеют весьма «учёный» вид, Однако меня не оставляет чувство, что эти новые формулировки, если их проанализировать более детально, окажутся менее ясными, чем формулировка, предложенная Аристотелем3.

На концепцию истины, которая нашла свое выражение в аристотелевой формулировке (и соответствующих формулировках более позднего происхождения), обычно ссылаются как на классическую или семантическую концепцию истины. Под семантикой мы подразумеваем ту часть логики, которая, грубо говоря, рассматривает отношения между лингвистическими объектами (например, предложениями) и тем, что выражается этими объектами. Семантический аспект термина «истинное» ясно раскрывается объяснением, предлагаемым Аристотелем, и некоторыми формулировками, которые будут приведены в нашем дальнейшем изложении. Мы попытаемся дать здесь более точное объяснение классической концепции истины, которое смогло бы заменить аристотелеву формулировку, сохраняя её основные идеи. Для этой цели мы должны прибегнуть к помощи некоторых технических средств современной логики. Мы должны будем также точно определить язык, с предложениями которого будем иметь дело. Это необходимо только потому, что последовательности звуков или знаков, которые являются истинными либо ложными, или, во всяком случае, осмысленными в одном языке, могут быть бессмысленными выражениями в другом.
More »

Материалы философского семинара «Теория и практики гуманитарных исследований» 25 декабря 2010 г. Доклад С. М. Антакова.

1. Выступление С. М. Антакова
«Возможность истории II. Генеральный метод истории» — часть 1

Доклад С. М. Антакова

Доклад С. М. Антакова — часть 1

2. Выступление С. М. Антакова
«Возможность истории II. Генеральный метод истории» — часть 2

Доклад С. М. Антакова

Доклад С. М. Антакова — часть 2

3. Выступление С. М. Антакова
«Возможность истории II. Генеральный метод истории» — часть 3

Доклад С. М. Антакова

Доклад С. М. Антакова — часть 3

4. Свободное обсуждение доклада С. М. Антакова

5. Аудиозапись доклада С. М. Антакова

6. Аудиозапись вопросов по докладу С. М. Антакова

7. Аудиозапись выступлений других участников семинара